Cучасная адукацыйная платформа
для медыяспецыялістаў

ЕЛЕНА МАЛЬЧЕВСКАЯ: «МНЕ ТОЛЬКО СПРОСИТЬ…» ВЕРБАТИМ В ТЕХНИКЕ ЖУРНАЛИСТСКОГО ИНТЕРВЬЮ

26 Окт 2020

Интервью – это, конечно, журналистский метод и жанр. Но документальный театр за время активного развития наработал свой инструментарий и свою технику. Чем они могут быть полезны журналистам — об этом театральный критик и журналист Елена Мальчевская.

Мы не создаем спектакль — мы делаем интервью

Если вы работает с информационной повесткой, возможно, этот инструментарий применить сложней. Он скорее для интервью-портретов, лонгридов, когда нужно из человека «достать» историю. И чем интереснее и детальнее она будет, тем лучше.

Для рассказа об изменяющих общество процессах, когда нам нужен панорамный срез общества, поколенческое исследование, эта техника тоже очень хорошо подходит.

Документальный театр как живая газета

Документальный театр появился от бедности. В 1919 году Витебский губисполком издал постановление, в котором было сказано, что в силу бумажного голода и в целях экономии закрываются все губернские газеты, кроме «Известий Витебского губернского совета».

Как выпускать газету, когда нет бумаги? Безвыходная, казалось бы, ситуация. Но люди, выпускающие «Окна РОСТА», нашли из нее выход. Они решили: тогда мы будем читать эту газету с подмостков, чтобы как можно больше людей ее услышали. Так газетные материалы фактически стали пьесой для театра.

Это был достаточно успешный стартап, как сказали бы сейчас. Идея понравилась настолько, что стала быстро тиражирвоаться.

Так возникла знаменитая «Синяя блуза» — изустная живая газета, когда агитационное театральное представление строилось по принципу: передовица, развлекательные материалы, местные новости, которые пользовались самой большой популярностью.

Современный документальный театр использует для создания произведений реальные документы: это не только архивные выписки, но и протоколы, истории людей, которые они сами рассказали или личные вещи — вся та реальность, которая нужна режиссеру, просто монтируется определенным образом.

Документальный театр вывел на сцену тех героев, которые обычно не имели права голоса: простые рабочие, шахтеры, слесари, проститутки, бомжи, гастарбайтеры, наркоманы — люди, которые вряд ли стали бы героями. И вдруг их опыт, их язык оказывается интересен исследователям, создателям спектаклей, зрителям.

Были очень популярны городские спектакли, когда режиссеры и актеры приезжали в город и создавали спектакль о городе и горожанах. И жители ходили смотреть на самих себя. Был просто вал популярности.

Так что же такое вербатим?

Все, что говорит герой, фиксируется дословно на диктофон и видеокамеру, как есть, и снимается, как есть — со всеми паузами, косноязычием, оговорками, повторами, нецензурными выражениями. Драматург эти разговоры может только монтировать, не вправе ничего вычеркивать.

Журналист оставляет смысл, но подчищает текст стилистически. В театральной технике это не предусмотрено.

Текст переходит к актеру. И тот не только читает, но и слушает запись, а на сцене просто воспроизводит этого человека и этот текст со всеми его особенностями.

Задача журналиста – раскопать историю. Для создания «картинки» нужно использовать что-то из этих инструментов: один вопрос, один прием, четкое представление, какая история вам нужна, или часть этой истории.

«Зона змеи»

Это термин ввела в оборот кинодокументалист Марина Разбежкина. Она является идеологом вербатима и новой драмы на постсоветском пространстве.

«Зона змеи» есть у каждого — это о том, насколько близко человек готов впустить в свою жизнь другого.

Мы как журналисты часто работаем вне «зоны змеи». Или подходим к самой ее границе, но очень редко за нее заступаем. Каждый из нас, наверняка, чувствовал на интервью, что нас куда-то не хотят впускать. Это пространство очень сильно охраняется человеком. Но если преступить эту черту, то именно тогда получается хорошая история.

Есть люди, у которых эта «зона змеи» очень маленькая. Это чаще всего те, кто не избалован вниманием журналистов.

Вербатим — та техника, с которой очень часто работают в «зоне змеи», где и находятся интересные детали или вещи, которые раскрывают человека.

Какие вопросы мы задаем

Человеку, который приходит за вербатимом, нужна не информация, а яркая история, формулировка, герой, его рассказ.

Иногда такие вопросы могут вклиниваться в абсолютно журналистское интервью и давать яркую краску.

Это сложный момент для журналиста, потому что мы привыкли к работе другого рода. Искренне советую начинать не с интервью. Попробуйте просто заговорить с незнакомым человеком. Инструментарий нарабатывается с опытом, не факт, что получится с первого раза.

Какие стратегии срабатывают

Стратегия воинствующего профана. Во время вербатима можно позволить себе не готовиться и расспрашивать обо всем собеседника.

Метод идиотского вопроса. Журналисты часто берегут свою репутацию и не задают такие вопросы. Однако читатели не готовятся к интервью, могут не вникать так глубоко в тему, как журналист или эксперт. Иногда просить объяснить что-то простыми словами – это хорошо работающий метод.

Метод неудобного вопроса. Например, спросить у человека: «Что ты можешь сказать про свою левую ногу?». Один вспомнит о травме, другой — о футболе, третий — что его когда-то укусила собака. Отсылка к телу человека всегда хорошо работает. Так вы можете выйти на какую-то историю.

Когда создатели спектакля говорили с работниками завода, они задавали вопрос: «Как работа на заводе изменила ваше тело?». Рабочий был готов к тому, что его спросят: сколько лет вы работаете. И на этот вопрос у него, скорее всего, уже готов ответ. Для хорошей истории важно задать вопрос так, чтобы ответ, формулировался на ходу — это очень важное свойство вербатима.

Как остановить «пластинку»?

Есть вопросы, на которые у человек уже заготовлен ответ. Этот ответ в технике вербатим называется «пластинка». Как журналисты мы чаще всего работаем с «пластинками».

Как раз задача вербатима — вывести человека из «пластинки», добиться новой оригинальной истории.

Когда мы общаемся с героями на сложные темы, интервью может длиться долго и быть еще разбито по времени. Нет однозначного ответа на вопрос, как быстро можно убрать «пластинку». Предстоит действовать по ситуации, делать то, чего обычно журналист не делает. В вербатимном разговоре важно расположить человека к себе, чтобы он рассказал что-то интимное, важное. Можно рассказать какую-то свою историю. Можно начать перебивать сразу: «Нет-нет, я не про то, расскажите мне». Или, наоборот, дать ему проиграть «пластинку» и сбить каким-то вопросом

Нам нужно вывести человека на детали, чтобы он рассказывал о них.

Например, при подготовке материала о знаковых общественно-политических событиях можно спросить у человека, что он делал в этот день, где был, что на нем было надето. Кто-то вспомнит, как мама гладила ему рубашку и сожгла, из-за этого поругались.

Хорошо работает пересказ диалогов.

Что не работает для вербатима?

Как правило, вымарываются байки.

Не нужно саморефлексии. Человек может проговорить, если это нужно ему, но вряд ли вы возьмете это в текст, если там нет конкретики, а лишь описание своих чувств: «Это был трудный период моей жизни».

И еще один момент — великая биография. Обычно людям пожилого возраста важно показать все свои награды, грамоты. Тут есть разные варианты действия со стороны журналиста. Можно все прослушать, а потом начать задавать свои вопросы и выводить человека на историю, которая нужна вам. Это очень тонкий момент. Многие драматурги документального театра открыто говорят, что первых 40 минут разговора они, как правило, не используют в материале — это моменты подстройки, когда человек проигрывает свои «пластинки», привыкает.

Видеозапись воркшопа по вербатиму как технике интервью: